Юрий Кацнельсон: Хлебный бизнес за последние 15–25 лет стал значительно честнее Вечерняя Москва

Снова Омск

Самое мистичесое место для меня - детский садик под моим окном. Когда-то я слышал с его опустевших площадок какие-то жуткие необъяснимые звуки глубокой ночью, смотрел на горящие окна его здания в такое же время и гадал, что там может происходить. В какой-то момент пару лет назад я вдруг подумал, что ни разу не проходил по дорожке между зданием и игровой площадкой и решил, что если это сделаю, смогу загадать желание и оно сбудется. Проблема...

Читать дальше...

Надежда, 55 Украина, Киев

 

В те времена, когда фонари зажигали огнем, по улицам каждый вечер ходили фонарщики и приносили свет в каждый переулочек. В то время жил маленький фонарщик, он был низенького роста, невзрачный старичок. Каждый вечер он ходил по переулкам и чиркал спичкой по своей подошве, зажигая фонари, каждая темная улочка становилась светлей обычного. Семьи у него не было, он был тихий, незаметный, люди, живущие рядом, не знали о нем ничего;...

Читать дальше...

Где жить лучше: в СССР или в сегодняшней России? Комсомольская правда

Живые и мертвые Радио Свобода

Ильич из Little Big о детстве в Забайкалье: Государство убило мою родину

коммунального кризиса в&Nbsp;родном посёлке. Он был героем выпуска шоу «Вписка», вышедшего 19 октября на YouTube. К сожалению, в шоу «Вписка» есть маты, поэтому мы не можем опубликовать видео. Вы найдёте его на канале проекта в YouTube.

«Моё детство было настолько крутым: я жил на берегу реки, у нас был собственный дом. Была абсолютная свобода: ты мог сплавляться по реке, пойти на сопки — всё, что угодно. Степь — это как океан. Ты не видишь ей конца — [очень круто]. Я очень люблю то место. Но, к сожалению, моё государство убило мою родину. До сих пор каждый день снится — хочу там побывать, но пока нет времени», — отметил Прусикин.

Источник: Читинский Городской Портал

Русской литературы не читал

Сухой и, что называется, поджарый, со слегка смеющимися глазами и улыбающийся, Борис Валентинович, немного раскрасневшийся от нескрываемой увлеченности русской литературой, напоминал слегка подвыпившего Александра Блока, которому, собственно, и был посвящен его спецкурс. И хотя речь ни о каком алкоголе не шла, трезвый профессор в советские времена, по моим представлениям, такой спецкурс читать бы не отважился. Но Аверин на филфаке говорил чуть ли не все, что считал нужным, – не прямыми словами, но речевыми оборотами и поворотами мысли, общей картиной нарисованной им эпохи и проблематики. Это была история русского символизма с философской подосновой, с Ницше и Владимиром Соловьевым, с Мережковским и прочими, казалось бы, неупоминаемыми именами.

Источник: Радио Свобода

Последние публикации

Разделы